О нас пишут

http://riamo.ru/article/139854/poeticheskij-marafon-v-kolomne-zavershilsya-master-klassom-i-teatralnym-performansom.xl?utm_source=rnews

ПОЭТИЧЕСКИЙ МАРАФОН В КОЛОМНЕ ЗАВЕРШИЛСЯ МАСТЕР-КЛАССОМ И ТЕАТРАЛЬНЫМ ПЕРФОРМАНСОМ

06 июня в 15:19

image37

© Коломенское ИА, Николай Романов

РИАМО (КОЛОМНА) – 6 июня. Традиционный поэтический марафон в подмосковной Коломне завершился мастер-классом московского поэта Александра Орлова и перформансом коломенского экспериментального театра «Pastila» по мотивам сонетов Шекспира, сообщила Коломенскому информагентства куратор марафона Галина Матвеева.

По данным агентства, VIII поэтический марафон проходил в Коломне с января по июнь. За это время были организованы творческие вечера местных и приглашенных поэтов, увидели свет книги и сборники, а в центральной городской библиотеке создали уголок национальных литератур и провели вечера, посвященные татарским поэтам Мусе Джалилю и Габдулле Тукаю.

«Коломенский марафон уже восьмой по счету, в этот раз его заключительная часть приурочена к пушкинскому дню поэзии. Мы подготовили обширную программу, в марафоне приняли участие как юные стихотворцы, так и зрелые поэты, а также местный театр», – сказала Матвеева.

По ее словам, самыми запоминающимися мероприятиями марафона стали мастер-класс известного московского поэта Александра Орлова и перформанс коломенского экспериментального театра «Pastila», созданный по мотивам сонетов Шекспира. Оригинальные переводы сонетов подготовил и опубликовал в книге «Темная леди» местный автор Роман Славацкий.

 

https://vk.com/page-48024902_51658779

СПЕКТАКЛЬ «ФАНТАЗИЯ» В МУЗЕЙНОМ САДУ ФАБРИКИ ПАСТИЛЫ

 

image38

Сегодня посетила спектакль «Фантазия», который проходил на Летней сцене театра PASTILA в саду Музейной фабрики пастилы. Это пьеса абсурда, комедия по Козьме Пруткову. Давно так не смеялась. По сюжету 6 женихов сватаются к воспитаннице некой богатой помещицы. Фантазии женихов заходят слишком далеко. Все их мысли на лице. Старуха — сама искренность, причем гротескная искренность, говорит, что думает, не скрывая сарказма, прекрасно играя роль самодурки, издеваясь над каждым женихом. Воспитаннице старухи, Лизавете Платоновне, люб Адам Карлович — некий волосатый мужчинка с фиговым листком посередине, который намеренно (а может и нет) называет возлюбленную Лизаветой Планктоновной. Признания в любви показаны в гиперреалистичной форме (воздушные пузыри чередуются с экстрементами коровы, которая испражняется в самый, казалось бы, неподходящий момент):
«- Это же дерьмо!!!!
-Я страшусь, я страшусь…
-Она трус.
-Ни за что не решусь.»
И тут пропадает собачка по кличке Фантазия. Хозяйка отправляет женихов на поиски собаки, кто найдет, тот и будет мужем Елизаветы Платоновны. …Не буду рассказывать весь сюжет..возьмите и прочитайте сами. Закончилось все замечательно. Погода во время спектакля не подвела (после дождя светило яркое солнце, и на ясном небе расположилась радуга)…Кстати, о погоде…Спецификой представления была игра не только актеров, но и зрителей, которые были активно вовлечены в основную канву спектакля. Лично мне выпала роль молнии во время грозы, с которой я с радостью справилась. Безумно нравится играть!
18 июня в 19.00 состоится премьера другого спектакля театра Пастилы по А.П. Чехову «Дышите глубже». Срочно идем на спектакль. Уверена, не пожалеете.

Анна Рыбакова.

12-06-2016

 

https://vk.com/wall-48024902_839?w=page-48024902_51671444

Театр PASTILA, премьера спектакля «ЧЕХОВ»

 

image39

18 июня театр PASTILA представил премьеру спектакля «ЧЕХОВ». А.П. Чехов, точнее даже Антоша Чехонте, был показан артистом балета Дмитрием Салтановым в процессе своего творческого становления. Бурные мысли молодого писателя превращались на глазах у зрителей в короткие юмористические рассказы, которые отдельными мизансценами были вплетены в основную сюжетную линию спектакля. «Дочь Альбиона», «Ненастье», «От нечего делать», «После театра» — лишь малая часть сатирических произведений «русского богатыря», общепризнанного мастера классической мировой литературы. Во время представления создалось впечатление, будто рассказы вдруг ожили вместе с их героями и из книг перебрались на сценические подмостки. По окончании спектакля осталось послевкусие как от хорошего терпкого вина… Захотелось увидеть интерпретации и других чеховских произведений («Анюта», «Лошадиная фамилия», «Душечка» и др.). Режиссер театра PASTILA Людмила Ролдугина пообещала гостям в скором времени создать сюжетную постановку по пьесе А.П. Чехова «Чайка».
Все артисты, сыгравшие героев чеховских рассказов-миниатюр, точно и кратко отразили глубину содержания произведений. Акцент на деталях одежды и интерьера, погодных условиях во время представления в точности соответствовал композиционным принципам Чехова. «Краткость — сестра таланта», в этом убедился каждый зритель, пришедший на спектакль и наблюдавший яркие, искрометные, не лишенные тонкого юмора, диалоги между чеховскими героями с «говорящими» фамилиями.
Лично мне больше всего понравилось зрелище, поставленное по рассказу «От нечего делать». Образ нотариуса Н.А. Капитонова, мастерски созданный актером Московского театра «Школа драматического искусства» Сергеем Ганиным, вновь восхитил меня своим незаурядным умом, язвительностью и сообразительностью.

Анна Рыбакова. 19-06-2016

 

https://www.facebook.com/pastilafactory/posts/1228502203840486

ШЕДЕВР (МНОГО РАЗ). С ПРЕМЬЕРОЙ!

18 июня на летней сцене театра PASTILA в саду Музейной фабрики пастилы состоялась премьера спектакля «ЧЕХОВ» (режиссер Людмила Ролдугина). Мы записали, что говорили зрители после спектакля: «шедевр» (много раз), «здесь жизнь» (4 раза), «должны видеть чеховеды» (3 раза), «показать в Мелихово» (2 раза) и даже «не хочу уезжать из России» (1 раз). Спектакль получился. Цветущий сад, танцующий Чехов, общение со зрителем, экспериментальная сценография, синтез жанров, чеховская ирония и чеховская нежность… В общем, зритель прав. ЧЕХОВ в Музейном саду – это новый театр России, из которой не хочется уезжать.

image40

Основу спектакля составили четыре ранних юмористических рассказа Чехова – «Дочь Альбиона», «От нечего делать», «Ненастье», «После театра», которые во сне и наяву сочиняет Чехов (артист балета Дмитрий Салтанов). Но совсем по-чеховски помимо текста в спектакле был контекст. Он – о самом Чехове – его аффектах и страхах, муках творчества и творческой свободе. Как и положено контексту он жил между рассказами, сшивая тело спектакля. В это сценическое междувременье на сцену выходили странные персонажи – суровые дворники с метлами – от мелкого – до высоченного в исполнении ходулиста. Суровые дворники – кто они? Цензоры? Критики? Монстры повседневности? Житейская пошлость? Торжество банальности? Рутина? Серость? Бесталанность? Так или иначе, они – сбитая в целое масса. Они – автоматы. В полном синхроне дворники мели метлами, плевали, читали, чесали в затылке, писали тексты на спинах друг друга, диктовали Чехову формы и форматы, наступали на него… А то одевали себе и зрителям чеховские пенсне. И вот уже все похожи друг на друга и каждый – чехов. С маленькой буквы. Но начинался следующий рассказ, и фантомы исчезали, уступая место тексту и юмору – с тем, чтобы вернутся вновь…
Спектакль завершился наиболее поздним из ранних рассказов Чехова «После театра» (1892), написанным за три года до «Чайки». На сцене появилась утонченная чеховская героиня с пластикой птицы (Елена Дмитриева). Вместе с Чеховым она исполнила лирический танец, который был уже не гротеском, а настоящим классическим балетом. Кто она эта девушка-птица? – гадал зритель. Муза? Любовь? Что означает ее появление? Гадать пришлось недолго. Когда загадочная героиня произнесла начальные слова из монолога Нины Заречной «Люди, львы, орлы и куропатки…» и на сцену вышли персонажи чеховской «Чайки», – стало ясно, что лирическая героиня с пластикой птицы – это предчувствие «Чайки», а все мы – свидетели того, как из медика, пописывающего в газетах под псевдонимом Антоша Чехонте, родился ее гениальный автор. Родился по-чеховски – изнутри, без пафоса и громких слов. Поздравляем театр PASTILA, его талантливых актеров, режиссера и сценографа, а также бывших и будущих зрителей с рождением замечательного спектакля по Чехову и о Чехове. Отчего-то подумалось, что если бы среди зрителей был сам Чехов – он от души смеялся бы вместе с ними, а потом уехал к себе в Мелихово – писать «Чайку». А может быть и остался…

Наталия Павлова

 

http://www.newizv.ru/culture/2014-09-17/207786-ne-jablokom-edinym.html

Не яблоком единым

В Коломне в четвертый раз прошел фестиваль искусств

Ольга Романцова, Коломна

В минувшие выходные в Коломне состоялся четвертый Международный яблочно-книжный фестиваль «Антоновские яблоки». Кульминацией его программы стал театральный перформанс – пуск «Яблочной машины об одном трейлере и шести триллерах». Возле трейлера, мини-цеха по производству яблочной пастилы, художники устроили инсталляцию, соединив в ней пейзажи Москвы и Лондона и поселив там двух выразительных кукол размером почти в человеческий рост, – Шекспира и Достоевского. Куклы и артисты драмы, оперы и балета сыграли в пространстве инсталляции фрагменты из произведений двух писателей.

Шекспир и Достоевский стали героями перформанса не случайно. Рядом с Коломной находится музей-усадьба «Даровое», где прошло детство Федора Михайловича. А без постановок пьес Шекспира невозможно представить себе программу перекрестного Года культуры Великобритании и России, в официальную программу которого включен фестиваль «Антоновские яблоки». Укрепляя связь между культурами обеих стран, участники форума съездили в «Даровое» и посадили там яблоню английского сорта, подаренную лондонским Домом-музеем Чарльза Диккенса, который был любимым писателем Достоевского.
Местом проведения фестиваля стала площадь перед Коломенским музеем пастилы. Здесь раскинулись шатры Садового лектория, Литературного салона, детской площадки «Щедрое яблоко» и остальных, где проходили концерты, лекции и кинопоказы. По площади гуляли дамы в старинных костюмах, мимы с набеленными лицами и артисты на ходулях, одетые в разноцветные балахоны. Все фестивальные мероприятия были так или иначе связаны с темой яблок. Но отступления от нее тоже получились интересными. К примеру, в Литературном салоне состоялась встреча с двумя английскими писателями, специалистами по литературным биографиям: Николасом Шекспиром и Рейчел Холмс, написавшей биографию дочери Карла Маркса Элеоноры – феминистки и автора первого жизнеописания своего отца. Англичане затронули интересную тему: должен ли писатель-биограф рассказывать о своем герое все или стоит о чем-то умолчать? К примеру, нужно ли было Элеоноре Маркс упоминать о том, что у ее отца был внебрачный сын?
Театральная программа «Антоновских яблок» соединила XIX столетие и наши дни, традиционный психологический театр и сценические эксперименты. О первом напомнил спектакль «Чай с колокольчиком», который разыграли на открытом воздухе, перед зданием музея. Дамы в костюмах времен Островского степенно пили чай и рассказывали о тонкостях русской чайной церемонии: по гудению самовара здесь предсказывали, удачным или неудачным будет день, наливали чай в чашку гостя до краев, чтобы тот не смог насыпать сахару, и пили чай из блюдечка, изящно отставив мизинец.
Спектакль «Sweets to the Sweet», поставленный режиссером Людмилой Ролдугиной, наверняка заинтересует всех любителей экспериментов и поиска нового театрального языка. Его сыграли (и собираются играть после фестиваля) прямо в «горячем цеху» – чисто выбеленном пространстве исторического здания с большой печью, в которой днем пекут калачи. Главными героями «спасительных страстей по Шекспиру и Достоевскому» – так определили жанр спектакля его создатели – стали Гамлет и Раскольников. Их непростые судьбы послужили канвой синтетического действа, наполненного энергией и мощным драйвом. «Спасительные страсти» соединили инсталляции художников, драматические монологи, оперу и балет. Здесь не было сцены, разделяющей актеров и зрителей, в ход действия вмешивался необычный режиссер – кукла Шекспира, – который показывал актерам, как играть, и снова усаживался на свое место среди зрителей. Разговор Раскольникова и Сони Мармеладовой был сыгран по тексту Достоевского, захватывающе и драматично. А встречу Гамлета с призраком его отца перевели на язык современного танца, и лицо призрака скрывала железная маска сварщика, похожая на рыцарское забрало. Звучала музыка, менялся свет, и временами казалось, что белые стены пространства раздвигаются куда-то в бесконечность.

Опубликовано в номере «НИ» от 17 сентября 2014 г.

 

Роман СЛАВАЦКИЙ

КОРАБЛЬ

Стихи-посвящения театру PASTILA, его актерам, режиссеру и сценографу

 

СТРОЙКА

Игорю Ролдугину

Шекспировская страсть – нести поклажу странствий!

«Пора мой друг, пора!» – на сердце непокой:

пора тесать каркас, тащить на склады снасти,

и грезить по ночам над картою морской!

Пора, как древле – Ной, тянуть бревно Ковчега,

оставя груз греха у брошенного брега!

Как ветер, бородат наш мастер вдохновенный,

как старый Посейдон, он щурится с верхов:

и, вещий корабел, сшивает остов сцены,

вбивая молотком шпангоуты стихов.

Шекспировская страсть – саднящие сонеты,

занозы на руках – актёрства и любви!..

…Корабль уже готов, и слышен зов Завета –

из Книги Бытия библейское: «Плыви!»

 

БУРЯ

Людмиле Ролдугиной

 

А ну-ка по местам, похмельная команда!

Не время в глубине в углах валяться в ряд!

Легла на горизонт коварная громада,

и буря по бортам срывает якоря,

и стонут на снастях шекспировские рифмы,

и ветер тащит нас на каменные рифы!

Как трагик в кабаке, стихия размахалась,

но правит паруса лихой актёр-мастак!

И словно Сам Господь преображает хаос

в таинственный спектакль, летящий на маяк…

И в перекрестьях рей огни стихотворений

с неторной темнотой ведут упорный спор.

…И, точно гордый конь, в бурлении и пене,

торжественный ковчег победно входит в порт.

 

NOX

Дмитрию Салтанову

 

Едва волна в ночи убавит ярость –

богиня Нокс отправится во мрак;

расправит небосвод расшитый парус,

Селена разожжёт сигнальный знак.

Богиня Нокс! – узорная причёска,

брильянтами украшенная броско!

Богиня! – над морскою чёрной ширью

с какой-то непонятною тоской

она в безумье грезит о Шекспире

и призрака приветствует рукой.

Как статуя резная за бушпритом,

среди морских видений и примет,

она летит – языческой молитвой,

а мы, немые, – смотрим ей вослед.

 

СИРЕНА

Екатерине Ширяевой

 

У коварных мелей поют сирены –

луноликие девы с когтями грифа,

и команды манят, влекут на рифы,

обрекая лодьи пучине бренной.

Затопил прибрежье прибой сирени

затаил акрополь шипенье мифа;

ненавязчиво, нежно, легко и тихо

упоительным ядом струятся вены.

Ну, гребцы, запечатайте воском уши,

сохраните от смерти слепые души,

только мне оставьте моё безумье!

Пусть услышу, прикован цепями к мачте,

как в Невидимом Граде поёт и плачет

этот голос, манящий в коварном шуме!

 

ПРИСТАНЬ

Сергею Ганину

 

Не зря Борей бугрился духом бури,

не зря струился струнами снастей

и вдруг остановился, лик понуря,

на каменной коломенской версте! –

волшебная готическая гавань

укрыла бриг, потрёпанный и бравый…

Команда сходит с пьяною отрадой

в душистый плен – дыханье диких роз;

узорный вертоград немого града

кладёт к ногам узлы плетистых лоз.

С улыбкой шепчут пепельные тени

в садах кремля шекспировской строкой;

и манит сетью демон Возрожденья

с причала – в заколдованный покой!

 

ПОЛЁТ

Елене Дмитриевой

 

Сквозь дождь и солнце – воздух Вознесенья

несёт на крыльях горечь тополей,

и, словно чайку, светлое веселье

стремит навстречу небу и земле.

Обрывки тучи рвутся, точно знамя,

над морем, над зелёными волнами!

И сцена – в нетях летнего наряда –

взрезает, словно плот, зелёный прах;

на звонком ветре – светлая наяда

смеётся и танцует на волнах.

Сквозь дождь и солнце, шорохи и звёзды,

похожая на лёгкие цветы,

она взлетает – брошенною розой

и замирает, в воздухе застыв!

 

КУКЛЫ

Срджану Симичу

 

Мы – куклы богов, как сказал однажды

герой в платоновском диалоге;

и грезит сердце напрасной жаждой,

коль судят Участь не люди – боги!

Судьбу решают, метнув монетку,

а мы – всего лишь марионетки.

И только тени в тиши театра

пути укажут в туман бессмертья,

пройдут в Элизий дорогой краткой

меж вязкой хлябью и зыбкой твердью.

Небесной Сербией веет воздух,

коварной Англией льются воды…

И мудрой кукле не нужен отдых

в руках Бессмертного Кукловода.

 

ШУТ

Илье Федосееву

 

О шутовство слепоты любовной

кляпы невысказанного актёрства!

Злая горячка, и пульс неровный

рвутся наружу слезой нестёртой.

Вешняя зелень – цветы Коломны

станут невыкошенною соломой;

станет насмешкой – любовь мальчишки.

станут страницы – золой горячей,

свалятся на пол сердца и книжки

под башмаки колдовской гордячке.

Счастье развеется дымом смирны,

высохнет влагой на звонком зное,

и упадёт на ладонь Шекспира

каменною слезою.

 

КОРОЛЬ

Василию Культину

 

На грани моря – сумрачный трактир

скрыпит и ловит ветер похоронный.

А у дверей стучит безумный Лир,

увенчанный картонною короной;

живым и мёртвым не даёт покоя –

в худом плаще и с флейтой шутовскою!

К чему в чужой ночи – неверный свет?

– В случайности – сквозит Первопричина:

предстанет вещим Смыслом – вечный бред

и Образом – актёрская личина!

Что делать!.. Принимай учёный вид,

трактирщик! Эля пенного налей ты,

и жди, когда нам в окна постучит

король безумный с нищенскою флейтой.

 

ДРУГ

Дмитрию Пархоменко

 

«Горацио, есть множество вещей,

что даже мудрецам чудны и чужды;

и среди них – воспетая вотще

доверием пронизанная дружба.

За друга ты готов сойти во Тьму,

ты жизнию доверился ему;

а между тем – любовная тоска

куда сильнее верности и чести:

сама собою крадется рука

к чужой сестре, подруге иль невесте…

В устах пылает сладостный недуг –

отравленный настой грехопаденья!

…Столетия спустя – приснится Друг,

пройдя в ночи предательскою тенью».

 

ПЕРЕОДЕВАНИЕ

Светлане Коноваловой

 

Трюмы театра! – и словно в пиратских робах

бродят актёры, обряжены в пёстром платье;

волны ладонями плещут, мгновенья тратя,

в море солёном гудит корабля утроба.

Пьяница-ветер взывает: Сыграем, братья!

В сердце вскипает брагой любви хвороба;

тени ролей под палубой плачут, чтобы

кто-то однажды взял, да решил сыграть их.

Но костюмер искусный способен в трюмах

этой толпе теней подыскать костюмы,

чтобы подсказки платья удобней слушать,

чтобы, на париках поправляя букли,

старый покров расправить – ожившей куклой,

чтобы вложить в личину – живую душу!